По следам народа "Ха"

Назад Вперёд
Ученики школы Окладникова и дальневосточные литераторы до сих пор не забывают сказку об Олене – Золотые рога, некогда  рассказанную в детстве Алеше Окладникову бабушкой. Лишь на Амуре Алексей Павлович обнаружил его. Но олень оказался не благородным, а северным. Всё, написанное после его популярной книги,  стало лишь патиной на рогах его оленя: «В поисках Оленя – Золотые рога», «Дорога уходит в океан», «По следам одетых в рыбью кожу», «Когда камни были мягкими», «Мастера и художники каменного века», «Мир наскального рисунка» и др. Подобные опусы носят лишь описательный или фактологический характер, греша компиляциями, выпячиванием второстепенных малозначащих признаков. Из них всегда уплывает главное – вопросы этногенеза. Подразумевается, что они уже решены Окладниковым. Однако фактов, позволяющих сомневаться в этом, более чем достаточно, но они стойко игнорируются авторами, ограничивающимися бухгалтерским подходом к описанию памятников. Концептуального осмысления вопросов в них не встречается.
 
Для глубокого проникновения в суть проблемы при написании статей по древней истории Нижнего Амура требуются не только разносторонние кабинетные знания, но и собственные лабораторные исследования, личное внимательное общение с памятниками на свежем воздухе. В голове при этом должна заранее существовать теоретическая конструкция – идея, достоверность которой и проверяется конкретными каменными или керамическими свидетелями истории.  Если идеи нет, то создаются искусственные конструкции, облегчающие внутриклановое общение исследователей и имитирующие поиск истины. Такими конструкциями и являются археологические культуры, в которых завязли академические ученые (они же популяризаторы истории), не собираясь их покидать. По их мнению знак Великого Триглава над головой одного из изображений Великой Богини на цветной вознесенской керамике представляет собой только непрерывно развивающуюся ленту, при этом они связывают её преемственностью с непрерывной лентой вышивки на халатах нанайцев.
  
АкадемикА.П. Деревянко тоже здесь слукавил: правильно было назвать этот стиль линейно-ленточным, но дать именно такую формулировку он не мог, т.к. она характеризует индоевропейский  тип культуры Евразии, Ближнего Востока, Средней Азии, Западной Сибири (а теперь и Дальнего Востока), признанный  всеми академическими учеными. Считается, что к нему также относятся изображения треугольников, ромбов, прямоугольников, овалов, концентрических окружностей и, конечно, спиралей, что вообще характерно для всей неолитической керамики Нижнего Амура. Если быть более точным, этот стиль относится к  накольчато-ленточному (принятый термин), но в данном случае его правильнее было бы назвать накольчато-линейно-ленточным. Хотя название слишком длинное, зато включает все особенности и характеристики индоевропейских рисунков и орнаментов на керамике.
 
Вознесенские маски-личины (лики Богинь) как раз и объединили их в одно целое, что легко определяется в изображениях. Но что удивительно,  нелепость принадлежности этого орнамента предкам нанайцев повторяется другими авторами чуть ли не слово в слово. Эту мысль впервые высказал Л.Я. Штернберг ещё в 1910 г., позже её подхватил Окладников, что и решило вопрос происхождения петроглифов в пользу нанайцев. Но такого стиля изображения рисунков у нанайцев нет. Имеется лишь некоторая имитация его, но не более.
 
Мнение Л.Я.Штернберга было выгодно последователям Окладникова, но об информации его о происхождении петроглифов  все  как-то дружно забыли. Он записал от нанайцев же легенду о создателях древних рисунков. Ещё каких-нибудь 100 лет назад нанайцы его уверяли, что они изображались не их предками, а каким-то древним исчезнувшим народом по имени «Ха». Современные нанайцы этого уже не знают, но приемлют сказку Окладникова об Олене – Золотые Рога и о своём великом прошлом.
 
Оно якобы как-то доказывается ещё и тем, что, по легенде, в начале Света жили три человека: Шанвай, Шанкоа и Шанка, и три лебедя, которых люди послали на дно реки за песком и камнем, чтобы сотворить Землю. Не выполнив задания, они, вынырнув, обнаружили, что Земля и без их усилий цветет ковром. Тогда эти три человека сделали ещё трёх людей, от которых народ и размножился. И было это в то время, когда на небе светило три солнца, отчего вода кипела – горой стала, гора кипела – рекой стала. Охотник убил два солнца, а дева нарисовала рисунки на мягких камнях, после чего они отвердели. Тут и сказки конец, а всем, кто слушал, вдруг стало ясно, кто и когда создал петроглифы, а главное – зачем. Но мне сдаётся, что более бессвязной, хотя и чем-то красивой легенды и более нелепого повода для ответа на эти вопросы история Нижнего Амура не знала.
 
В 1970 г., А.П. Деревянко, тогда ещё не академик, в своей статье «Когда камни были мягкими» высказал абсурдную и бесперспективную мысль: «Мы пока не знаем, какие верования породили маски на древних сосудах, какие боги высечены на скалах Амура… Но уже ясно, культура эта местная.., а создали её далёкие предки жителей Амура – нанайцев, ульчей, нивхов».
 
Как же не знаем? Ведь Окладников определил, что вера шаманская, и маски шаманские, и «породители» их – предки северных аборигенов, но вот богов у шаманистов никогда не было. Если всё же сомневаться в сказанном академиками, то нужно искать имена этих богов в древней индоевропейской культуре, куда они побоялись даже шага шагнуть, даже заикнуться о ней. А без этого ведь никогда  не станет ясно, что за вера породила эти маски-личины и какие боги высечены на скалах Амура.
 
Эти боги совсем не похожи на тех сэвенов и бурханов, которых изобразила Мать-Природа для северян в скалах у п. Малышево. Именно эти изображения и стали тиражироваться ими в дереве с творческим развитием  их образов. Северяне им и поклонялись, что естественно для детей Природы. Это им подходят имена: Подя, Эндури, Полыз, Талыз, Тугрыз.И самого Окладникова удивило несоответствие высокого искусства Амура дикой жизни северян, о чём он написал: «…и вот на фоне столь примитивной экономики и такого же общественного строя  вдруг обнаруживается такое изощренное орнаментальное искусство».
 
Академики не смогли преодолеть эти противоречия, которые вызвали у них и удивление, и недоумение, оставшиеся неразрешенными в их концепции. Волей или неволей они навязали нанайцам почитание неведанных, непознанных, чуждых для их понимания и естества масок-личин. А в этих скалах - в месте  святилища - в случайных  природных конфигурациях камней можно увидеть целый ряд изображений, которых не удалось заметить Штернбергу, когда нанайцы показали ему своих богов  (илл. № 1). Это шаман, старуха, сэвены, гроб, бубен, котел, собака и др. Картина этого уголка береговых скал настолько впечатляет и притягивает внимание, что я поместил её на рабочий стол своего компьютера. От неё исходит природная мощь, сила и загадочность. Именно это место должно было стать священным для северян, их исконным природно-историческим объектом, чем оно и было, пока историки-профессионалы не переориентировали их на петроглифы. И теперь всё смешалось в геоисторическом доме нанайцев, и в этом их несчастье.
 
А несчастье русских, прямых потомков индоевропейцев, в том, что историю их обобрали, оболгали, утопили в болотах, откуда они с трудом выбрались в VI веке н.э., как оказывается, даже намного позже нанайцев, которых в начале света совместно с лебедями сделали три человека. Но может быть, эти люди и были народом «Ха», на существование которого историки закрыли глаза? А следов его на Дальнем Востоке сохранилось достаточно много. Но лишь исследователям нетрадиционной научной ориентации удаётся добывать редкостный историко-археологический материал иногда вручную, иногда с помощью мозголомных усилий.
  
Всех, кроме историков, интригуют пирамида г. Находки в лимане р. Сучан - «Брат и Сестра» (илл.№2, илл.№3). Имеются уникальные результаты исследования их О.М. Гусева, В. П. Юрковца из Санкт-Петербурга – патриотов, подвижников, неутомимых борцов с романо-германской версией истории, и к тому же уроженцев Дальнего Востока.В 2001 г. они обнаружили в пирамидах обломки стены бетонного помещения, которое существовало в верхней части одной из пирамид (илл.№4) и было взорвано  в 1950 г. не без участия ведомства Берии, курировавшего работы на ней. Взорвали – значит, что-то нашли из ряда вон выходящее. Известно, что рабочие, участвовавшие в этом, рассказывали о гротах в пирамиде явно искусственного происхождения. Невольно возникает ассоциация с засекреченными сведениями о Гиперборее и судьбой известного исследователя её - Александра Барченко.
 
Возраст пирамид, как и бетона, не определен. Из фольклора известно, что они имели большое уважение у жителей в Китае и Японии, что у пирамиды «Брат» стоял храм «Лунной Богини». Сюда часто приезжала на лечение знать не только из Золотой империи чжурчжэней, но и из других соседних стран.
  
Исследователи пирамид из Санкт-Петербурга обнаружили в районе их местоположения и формованные изделия из бетона (илл.№5) и уникальный минерал – муассанит, более редким, чем алмаз. Он представляет собой гексагональный карбид кремния, по твердости едва уступающий алмазу. Форма образцов этого бетона и размышления исследователей над целью применения его привели к заключению, что они представляют собой остатки муфельной печи. Как заметили ученые,  современная наука даёт основание полагать, что технология получения муассанита аналогична условиям образования алмазного кимберлита. А это не только высокое давление и температура (миллиарды паскалей и не менее полутора тысяч градусов), но и другие малоизвестные условия. По их предположению, такие технологии, очевидно, могли быть доступны или инопланетянам, или древней высокоразвитой цивилизации Дальнего Востока, обладавшей колоссальными знаниями и высокими технологиями. Авторы находок склонялись больше ко второй версии, тем более что существование пирамид как бы подтверждает её.
 
Это даёт основание для размышления об Амурской Пацифиде. Результаты их исследований дали мне пищу для других предположений и выводов. Прежде всего, они предоставили ещё один пример существования древнего бетона, из которого были сооружены помещение пирамиды и муфельная печь для обжига или плавления. Это придаёт больше уверенности  утверждению о применении в низовье Амура бетона при производстве найденных здесь артефактов – петроглифа, фрагмента сосуда, рыболовного грузила. Появилось более ясное представление о виде гончарных печей для производства цветной керамики – муфельных печах.
 
Ну а сам муассанит получен инопланетянами или древними земными учеными? Ни теми и ни другими. Его образование – это пример проверки на практике ТЕП (Теория единого поля) В.Л. Грошева. Муассанит, по его теории, мог быть синтезирован в пирамиде повисшим над ней ядроном, который запустил в вершине её креатонный процесс творения вещества. Это, безусловно, высокая технология, но природная, и колоссальных знаний от древнего человека  не потребовала. Ему лишь пришлось потрудиться над сооружением пирамид, сформировав их верхние части на двух сопках, этим создав приманку для ловли дрейфующего ядрона – НЛО (илл. №6). Таким образом, уже очень многое указывает на искусственное происхождение этих образований, созданных, как и петроглифы, исчезнувшим народом «Ха», т.е. русами-индоевропейцами. Отрицать это – значит и отвергать реально существующие египетские пирамиды, служившие той же цели – быть на Земле домами-пристанищами Бога Перуна.
 
В. Юрковец в исследовании бетона пошёл ещё дальше и определил, кто именно возводил пирамиды.  Визитной карточкой строителя оказался окаменевший волос, обнаруженный в одном из образцов бетона. С сознанием дела он тщательно исследовал и поперечный (Д =0,1 мм), и продольный разрез волоса под микроскопом и сделал описание его: «В продольном разрезе заметно, что окраска волоса имеет поперечную (т.е. концентрическую) зональность: окрашенное внешне кольцо, и внутреннюю бесцветную сердцевину примерно ¼ видимого диаметра.  Структура поверхности разреза волоса  и вмещающей массы не различаются, что означает: органический материал волоса замещён кальцитом. Цвет литифицированного фрагмента светло-коричневый при увеличении в 40 раз и коричневый при увеличении в 18 раз. Вероятно, слабощелочная карбонатная среда способствовала сохранению пигмента. Не исключено, что наблюдаемая зональность – следствие процесса литификации».  
 
Исследователь не стал утверждать, что описанные признаки волоса выдают его хозяина – северного европеоида.  Однако сравнив свой волос, прямой и русый, убедился, что форма, размер сечения и цвет практически полностью совпадают. А по-другому и быть не могло. Странно было бы, если бы этот волос был чёрным и толстым. Тогда бы не было ни этого бетона, ни самих пирамид. А их, действительно, как бы не существует для ученых деятелей, ослепших от своего научно-сектанского академизма.
 
Новую страницу в книге познания культуры древнего человека Нижнего Амура открыл хабаровский археолог Н.Е. Спижевой. По существу, он обнаружил новый вид искусства, подтверждающего высокий уровень художественной культуры, которая не могла принадлежать диким племенам.  В коллекции художественных произведений, собранной им, ярко присутствует индоевропейский след.
 
В поселке Гырман, в 43 км. вверх по Амуру от  г. Николаевска-на –Амуре, Спижевым найдено множество антропо- и зоо-скульптурок, размером от 3 до 6 см. Археологи называют этот вид древнего искусства и обработки камня палеоглиптикой. В коллекции содержатся портреты европеоидной расы: девушки с соломенными волосами (илл.№7), головы юноши с прической «под горшок» (илл.№8), медведя (илл.№9), рыбы, птички (илл.№10), собаки, крысы и др. Большинство фигурок изготовлено с помощью отжимной ретуши камня, что не даёт сомневаться в подлинности создания их рукой человека. Я сам их осматривал, испытывая трепет души, как при созерцании настоящих произведений искусства. Они опубликованы в научном журнале.
 
Скульптурка птички напомнила мне такое же изделие из халцедона, которое Окладников извлёк из мезолитического культурного слоя  и увидел на базальте, рядом с тремя составными животными в Сикачи-Аляне (илл.№11, илл.№12). Может оказаться, что эти произведения одного возраста.В эту же коллекцию просится и пресловутый Дедушка с реки Девятки. Размер его (3 см.) и стиль изображения соответствуют собранию фигурок Спижевого.
 
Находку такой же величины и технологии изготовления, изображающую лисью морду, мне показывал в своё время приморский археолог А.Р. Артемьев. Она была извлечена как сопутствующий материал из раскопа Тырских памятников  (илл. №13). Но самую замечательную находку представил Николай Евдокимович на сайте «Дебри ДВ». Это каменная женская головка с длинной шеей, имитирующая профиль египетской царицы Нефертити. Назвал он её Царицей Восточного Поморья  (илл. №14). На соответствие своему статусу и времени происхождения она прошла экспертизу и оказалась древнее классической Нефертити на 1-2 тыс. лет. На профиле её видны следы ретуши (мелкие сколы), оставленные рукой человека. Остается догадаться: таких женских образов с тонкой длинной шеей у аборигенов севера не было из-за  генетических особенностей.
 
Однако напрасно, в связи с этой находкой, околонаучные круги заговорили о Приамурье как о территории под названием Амурская Пацифида, которая находилась в районе Тихого океана и затонула в древние времена природных катаклизмов. Но и без неё вполне понятно, что у цивилизованных европеоидов в каменном веке, и во времена египетских царей, и в наше время эталон женской красоты остаётся незыблемым. Картину единого индоевропейского художественного пространства Евразии, включающего и Нижний Амур, дополняет и изображение меандра (вернее, ромбо-меандрового орнамента) на керамике  Субботино (под Николаевском-на-Амуре)  (илл. №15)
 
Считается, что фигуры меандра вышли из знака свастики, которая на Амуре тоже обнаружена. При анализе этого рисунка становится понятно, что разработка его доведена до изумительной виртуозности: мастер довел  до совершенства производство подобных фигур. И сама идеология их должна являться результатом богатейшего наследства, доставшегося художнику от бесчисленных предков, досконально проработавших этот геометрический орнамент и его стилизацию. Истоки его лежат в позднем палеолите и ещё более глубокой древности, но не нанайской – меандровых фигур на их халатах не обнаруживается. Но на артефактах Костёнок и Сунгиря они  присутствует часто, впрочем, в древнем мире меандр был распространен повсеместно.
 
Как заметил Н.Е.Спижевой, эти находки заставляют расстаться с догмой, рисующей человека каменного века дикарём с весьма ограниченным кругом интересов, и воспринимать его как интеллектуального примитива, лишенного способности создать мировоззренческую концепцию, - в противном случае его художественное творчество понять невозможно.В Гырмане Николай Евдокимович обнаружил также малышевскую, кондонскую, вознесенскую керамику, а это 6-2 тыс. до н.э. Таким образом, Спижевой нашёл ещё одно «гнездо» индоевропейской художественной культуры.
 
Постепенно карта расселения русов – индоевропейцев на Нижнем Амуре и побережье Татарского пролива множится и теперь включает: Шереметьево, Сикачи-Алян, Малышево, Вознесенское, Кольчём, Калиновку, Тыр, Гырман, Субботино, Пуир, Находку (устье реки Сучан). Но этот список будет увеличиваться, и единомышленники уже сейчас дополнили бы его, но что-то их не видно за забором романо-германской школы.
 
Справедливо задать вопрос, могли ли предки маленького северного народа в неолите расселиться на более тысячекилометровой территории побережья Амура и его лимана, иметь тесные связи со всей Евразией, единое с ней мировоззрение, религию, высокую художественную культуру, ремёсла? Окладников сказал: «Да», мы скажем: «Нет». И доказательств тому вполне хватает уже сейчас, нужно только отвлечься от созданных научной сектой стереотипов и давления авторитетных мнений и продолжать искать следы народа «Ха», под именем которого следует  подразумевать русов – индоевропейцев.